Сколько жизней у стула?

СКОЛЬКО ЖИЗНЕЙ У СТУЛА?
Надежда Бахромкина
30.04.2004 "Homes & Gardens", #05/2004

Искусные реставраторы способны собрать из пепла даже самую безнадежную рухлядь.

Реставрационная мастерская «Смирвальд» находится в районе Чистых прудов. Неприметный с виду подвал, но за его железной дверью скрыты тайны прошлого. Пыль веков, древесная пыль, - она здесь повсюду. Гостю выдают кожаную подстилку, чтобы он мог присесть на стул, не боясь запачкаться. Стулу, между прочим, почти 200 лет прекрасный образец русского ампира.

Самый главный здесь Всеволод Борисович Полтавцев. Молодежь смотрит на него с благоговением: таких мастеров в России можно по пальцам пересчитать. Это специалисты, которые учились не по стандартным учебникам, а у гениальных реставраторов советского времени Ц школа в Союзе была мирового уровня. И у дедушек, бесконечно разбирая и собирая старинную мебель: работая теми же инструментами, что и сто, и двести лет назад, невольно проникаешь в секреты мастерства предков.

Реставрация занятие довольно неблагодарное, говорит Всеволод Полтавцев.
Долгая, грязная работа, а в результате ты остаешься лишь тенью того мастера, который создал предмет. И рано или поздно хочется с «прадедушками» потягаться. Создать вещь, поставить рядом с оригиналом и ощутить себя творцом.

Не знаю, как у других мастеров, но мне просто необходима смена деятельности. Иногда сделать «с нуля» какую-нибудь табуретку доставляет искреннее удовольствие.

В мастерской могут практически все. Зависит от поставленной задачи. Интересная категория вещей так называемые пуфеля, «честная подделка». Для нее используют выдержанный материал. Чаще всего покупают старинный предмет, который нет смысла реставрировать: художественность его стремится к нулю.

Спарывают фанеровку, а массив-основу пускают на изготовление нового предмета. Это патина времени, которую нет надобности создавать искусственным образом. Когда работа будет закончена, определить, что это подделка, а не настоящий антиквариат, будет почти невозможно. Радиоуглеродный анализ покажет возраст материала, а он настоящий, вековой давности. Не помогут и искусствоведы, ведь вещь делалась по старинке и мотивы все повторены в точности. Кстати, практика таких поделок существовала и в XIX веке, и в начале XX: всегда мастера увлекались созданием предметов по более ранним чертежам, эскизам, образцам.

Частенько это приводит к недоразумениям.

Нам принесли на реставрацию столик для рукоделия. Хозяйка была уверена: предмет двухсотлетней давности. Но, разобрав его, мы поняли, что ошибочка-то ровно на сто лет. То есть это начало не XIX, а XX века. Подделок «под старину» и тогда было сколько угодно. Но разочаровывать барышню мы не стали. Зачем? Все равно ведь ее столик самый настоящий антиквариат!

Еще одна забавная история. Пару лет назад в руках реставратора из мастерской оказался стул из Пушкинского музея. Его отреставрировали и в дополнение сделали еще три копии для бабушек-смотрительниц. И вот однажды тот самый мастер, который работал с музейной мебелью, вместе с семьей зашел в Пушкинский посмотреть экспозицию. И к своему изумлению, увидел, что на подлиннике восседает дородная хранительница. А в витрине стоит новодел.

На долю секунды мастер даже похолодел: ведь стул, который он реставрировал, был очень сильно поврежден. И никто не имел в виду, что на нем будут и вправду сидеть. Это же музейный экспонат! Бабушка, сама того не подозревая, каждый день рисковала получить «производственную травму».

Ошибку, к счастью, быстро исправили. Теперь все на своих местах.

На стене в мастерской висит рама. Очень интересная. Ее хозяин утверждает, и этому можно верить, что среди стебельков и цветов красовалась еще и символика Третьего Рейха. Теперь только орел наверху остался. А внизу раньше была свастика. Но ее, конечно же, отломали. По политическим соображениям.

В мастерскую приходят самые разные люди. Частые гости коллекционеры. Порой им не хватает одного-двух предметов, чтобы антикварная обстановка выглядела законченной. Вот для них и делают высококлассные копии. Но мастерам интересен другой клиент. Тот, кому старинная мебель досталась по наследству. Для такого человека это, прежде всего, память. С корнями у нас в стране проблематично, это европейцы из поколения в поколение по 300-400 лет живут в одном и том же доме, спят, едят и сидят на одной и той же мебели, для них в этом нет ничего экстраординарного. А в России человек отчаянно цепляется за вещи «с историей». И чтобы они не превратились в рухлядь, чтобы сохранить память о предках, люди обращаются к реставраторам. Хотя стоимость работ зачастую гораздо выше рыночной цены предмета.

Часто попадаешь в ситуацию, когда работа кажется клиенту очень простой, а на самом деле для мастера это «головная боль». И наоборот. То, что клиенту кажется очень сложным, например, механические повреждения, для грамотного мастера может оказаться делом пяти минут. Есть много нюансов и мелочей. Наверное, как и в любой другой работе.

Столярное искусство, да-да, это именно искусство! в царской России было очень популярно. Дворяне не гнушались брать в руки рубанок. Сделать какой-нибудь предмет мебели в доме своими руками считалось хорошим тоном. Сегодня мода на исконно русскую деревянную мебель потихоньку возвращается. Говорят, чтобы государство процветало, нужен всплеск национального самосознания. И сегодня возврат к корням, к традициям чувствуется. Пусть пока все больше в виде бума на баснословно дорогие и отвратительные по качеству итальянские станочные поделки.

Сами реставраторы говорят: «Хорошо бы дожить до тех времен, когда мебель в русском стиле начнут делать китайцы. Это будет означать, что наша страна процветает!»